Книги/Косьмо-Дамиановская киновия (1884)
Перейти к: навигация, поиск
Ленты: New, Книги

Косьмо-Дамиановская киновия в Крыму (1884)

Космодамиановская киновия в Крыму / Соч. прот. Гавриила Руднева — Симферополь, — 1884.

Текстовая версия | Виртуальная книга
Кликните для просмотра изображения

С незапамятных времен источник святых бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана, в Крыму у подошвы горы Чатырдага, почитался целебным. Не только христиане, но и магометане, нередко привозят своих больных к этому источнику, для исцеления, прославляя за то имя св. Космы и Дамиана [1]. Близ сего источника до 1854 года не было никаких построек ни для приюта богомольцев, ни для богослужения. Несмотря на то, с давних времен, к 1-му июля, ко дню памяти св. Бессребреников и Чудотворцев, ежегодно сюда стекалось множество богомольцев со всех концов Таврического полуострова. К этому времени приезжали сюда и священники из Симферополя, Бахчисарая и других мест, и совершали тут, по приглашению богомольцев, «чин освящения воды» и молебны святым бессребреникам. [2]

Голос народа давно указывал на урочище, где находится источник св. Космы и Дамиана, как на самое удобное место для построения святой обители; но долго не наступало для того благоприятных обстоятельств, и Господь не указывал благопотребных на то деятелей.

В 1848 году прибыл на Херсоно-Таврическую епархию знаменитый церковный вития и восстановитель святых обителей Архиепископ Иннокентий [3]. Первым делом его, при посещении Таврического полуострова, было – осмотреть святые места, чтимые в народе по каким-либо священным воспоминаниям и преданиям. Для сего он не редко предпринимал нелегкие путешествия по крымским горам, часто, по неудобству пути, верхом, а иногда и пешком, чтобы лично осмотреть те древние развалины храмов, пещеры, источники и урочища, которые народ чтил с незапамятных времен, как заветную святыню. В это время он посетил и источник св. бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана, у верховьев реки Альмы, под Чатырдагом.

При осмотре мест, замечательных по священным преданиям и воспоминаниям, Архиепископ Иннокентий, посещая города и значительные селения Таврического полуострова, напоминал жителям оных православного исповедания, что недостаточно только в известные дни в году Добираться в эти места для богомолений, необходимо позаботиться и о восстановлении этих памятников веры. Во время владычества в Крыму татар, христиане, находясь у них в порабощении и угнетении, много сделали, сохранив сии святые места от забвения; наш долг, говорил незабвенный архипастырь, позаботиться о восстановлении этих святых мест и об учреждении на них таких обителей, в которых бы всегда славословилось имя Божие.

Внимая доброму гласу своего архипастыря, жители всех городов и местечек Таврического полуострова, в 1849 году, прошением от 3 августа, просили его ходатайства пред высшим церковным и гражданским правительством о восстановлении святых христианских памятников в Крыму, остававшихся в уничижении и развалинах со времени владычества татар. В этом прошении, в числе христианских памятников, о восстановлении и сохранении которых просители ходатайствовали, указан и источник св. бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана, как место особенно чтимое не только христианами, но и магометанами, которые называют этот источник Сулук-су или Савлух-су, что значит «вода здравия». [4]

В ноябре того же 1849 года Архиепископ Иннокентий вошел с представлением в Святейший Синод об испрошении Высочайшего Государя Императора соизволения на открытие первоначально Бахчисарайского Успенского скита, в горном ущелье, близ г.Бахчисарая; а потом и киновий в разных местах Крыма, чтимых издавна в народе по христианским воспоминаниям. В числе прочих испрашивалось разрешение и на открытие киновий у источника святых бессребреников Космы и Дамиана, при подошве горы Чатырдага, в верховьях реки Алмы. Незабвенный архипастырь между прочим просил св. Синод, чтобы киновий, в указанных местах [5], были устроиваемы в зависимости от скита Успенского, «дабы таким образом, сообразно природному устройству здешних мест, похожему на известную всему миру христианскому гору Афонскую, на горах крымских со временем мог составиться наш Русский Афон, в пристанище многим душам, кои, ища безмолвия, оставляют отечество и текут в монастыри Афонские».

Указом Св. Синода от 4 мая 1850 года дано знать Высокопреосвященному архиепископу Иннокентию о воспоследовавшем в 15 день апреля того же года Высочайшем соизволении на открытие Бахчисарайского скита с киновиями, в числе которых и киновии у источника св. бессребреников Космы и Дамиана. В синодальном указе по сему предмету между прочим изъяснено: «Св. Синод находит, что мысль о восстановлении и ознаменовании церковными учреждениями вышеупомянутых мест на Таврическом полуострове заслуживает одобрения, что равномерно заслуживает одобрения и предполагаемый способ восстановления оных учреждением в них малочисленных монашеских пустынножительств; так как сие соответствовало бы старинным благочестивым обычаям русского монашества, что таковое учреждение было бы в религиозно-нравственном отношении весьма полезно для страны, которая по малому своему населению и по недоступности гор, имеет мало храмов Божиих, между тем как посещается временно и русскими и иностранцами, а постоянными жителями имеет магометан, к действию на которых предполагаемое учреждение откроет мирный и прямой путь и что наконец оно же, заменив мертвые и безгласные развалины, наводящие грусть и уныние, священными пристанищами для путешественников, могло бы удовлетворять и нравственной потребности в пределах отечества тех людей, которые, по особенному расположению к подвижнической жизни, ищут себе приюта в лучшем климате и в монашеском общежитии на Афоне, и не находя там ожидаемого преуспеяния в подвигах духовных, подвергаются соблазнам и внушениям иноземцев. По сим соображениям Св. Синод определил: предположение Херсонского епархиального начальства об открытии Бахчисарайского скита и киновии (в том числе и Космодамиановской при источнике св. Космы и Дамиана), в общем смысле одобрить». Во исполнение сего указа, 15 августа 1850 года первоначально был открыт Бахчисарайский Успенский скит, в горном ущелье близ г.Бахчисарая.

В том же году архиепископ Иннокентий вошел с ходатайством об отводе 4 десятин земли около источника св. Космы и Дамиана для учреждения там Космодамиановской киновии. Бывший министр Государственных имуществ граф Киселев от 21 марта 1851 года уведомил Высокопреосвященного Иннокентия, что в 19 день марта того же года Государь Император соизволил на отвод этой земли для устройства киновии. 11 августа того же года, как донес Консистории бывший Благочинный Крымских церквей протоиерей Михаил Родионов, отмежевано было 4 десятины из лесной казенной дачи для устройства на этой местности Космодамиановской киновии. В 1872 году по Высочайшему повелению отмежевано еще к сей киновии 19 десятин из той же казенной дачи, по ходатайству бывшего благочинного монастырей Таврической епархии, Архимандрита Евгения. До времени открытия сей киновии архиепископ Иннокентий 24 ноября того же года назначил бывших при Алуштинской Феодоро-Стратилатовской церкви настоятеля, священника Димитрия Черняева и старосту купца Андрея Коротенко попечителями целебного источника св. Космы и Дамиана.

29 декабря того же 1851 г. священник Черняев и староста Коротенко отправились верхами к источнику св. Космы и Дамиана, и вот что они донесли о своем путешествии к этому месту: приехали они туда в 10 часов утра и нашли, что в это время там было не более -2 градусов температуры воздуха. Возле источника снега было очень мало, не более как на четверть. По дороге следов человеческих не было; но следов оленей и диких коз было множество. Священник Черняев освятил в источнике воду, молясь милосердному Богу и св. угодникам о здравии Царя и всех православных христиан, и после сего со своим спутником того же дня благополучно возвратились в Алушту.

Долго еще не наступало время открытия Космодамиановской киновии, хотя и получено было на то разрешение подлежащей власти. В 1853 году возгорелась война между Россией и Турцией; в 1854 году последовали высадка англо-французских войск на Таврический полуостров и осада Севастополя. В это тяжкое для России и особенно для Крыма время, несмотря на самые страшные затруднения в сообщениях, Высокопреосвященный Иннокентий неоднократно посещал Таврический полуостров для преподания духовного утешения и ободрения страждущей пастве своей. Мысль об открытии киновий и в это время не только не покидала его, но напротив, он как бы с особенной настойчивостью преследовал ее осуществление, во уверение того, что все полчища и козни врагов нашего отечества не силах отторгнуть Крым от России, с которой он соединен неразрывными узами православной веры и исторических христианских воспоминаний. Так, в 1855 году 1 июля архиепископ Иннокентий, возвратившись накануне от источника св. бессребреников, в Симферопольском Александроневском соборе между прочим сказал: «Ныне день св. бессребреников Космы и Дамиана, издревле почитаемых от всея церкви православной, но тем паче имеющий право на особенное уважение в стране Таврической. Ибо древнее предание сказует, что сии врачи-чудотворцы посетили некогда и озарили чудесами своими и здешний полуостров, будучи сосланы сюда в заточение от Кесаря Римского. Среди гор Таврических есть доселе целебный источник, носящий имя святых Космы и Дамиана, который изведен из земли, по свидетельству того же предания, их молитвами. Памятуя сие, мы, несмотря на трудность нынешних обстоятельств (разгар Крымской войны 1855-1856 года) и неудобства пути, посетили вчера это священное место и снова воздали там хвалу Тому, Чья всемогущая десница преукрасила его так дивно. Ибо надобно знать, братие мои, что это одно из самых пустынных и величественных мест между горами Таврическими, кои вообще столь богаты живописными местоположениями. Вообразите сошедшимися три из самых высоких гор и образовавшими среди себя грозное ущелье; вообразите их покрытыми от подошвы до вершины разными древами и зеленью, с обнаженным, как у престарелого человека, теменем, вообразите, что из главного между сими горами ущелия, так же покрытого лесом и пресеченного малыми утесами, стремится с ревом поток Алмы, а о страну его, за малым утесом, из бока горы бьет огромный ключ и вскоре соединяется с сим потоком: этот ключ — источник св. Космы и Дамиана».

«Несмотря на великую степень холода воды в нем, которую можно назвать холодным кипятком, приходящие туда богомольцы с благоговением пьют (в возможно большем количестве, ибо она крайне вкусна) эту воду и погружаются в нее для купанья. Сильный холод объемлет при сем человека и, кажется, проходит до костей и самых мозгов. Но среди сего то, по-видимому, небезопасного действия воды и подается многим недужным исцеление. Посему самый источник на языке здешних татар именуется не иначе, как водою здравия. Ибо в нему притекают не одни христиане, но и поклонники Магомета, прославляя за то имя святых Космы и Дамиана.

«Безмолвно и пустынно было место сие, когда посетил я его за шесть лет пред сим (в 1848 году). Святость воспоминаний, благодетельное свойство источника, величественность местоположения тотчас возбудили во мне особенное внимание и благоговение к сему необыкновенному месту. Если где, думал я, то в подобных ущельях гор место обителям иноческим, и предположил, если угодно будет Богу, устроить киновию во имя св. бессребреников Космы и Дамиана. Св. Синод не замедлил преподать благословение на сию мысль, а благочестивейший Государь не только запечатлел наше предположение своим державным словом, но и удостоил знать все предания, соединенные с сим местом. [6]

«Оставалось приискать вещественные средства к благоустроению св. места, и, может быть, мы долго не возмогли бы их найти, если бы сами бессребреники не позаботились о том. Туне приявшие дар исцелений, они туне и подали его одному из ваших здешних сограждан от болезни, казавшейся неисцельною. Но сей раб Божий (я могу назвать его сим именем и не за это одно благое дело) уподобился тому исцеленному от прокажения Самарянину, который, видев, яко исцеле, возвратился со гласом велиим, славя Богу (Лук. 17, 15). В благодарность св. угодникам исцеленный положил на своем сердце от собственных избытков устроить малую церковь над источником с двумя купальнями, а вблизи их несколько келий, как для жительства иночествующих, так и для успокоения приходящих к источнику. Последнее, т.е. пристанище для богомольцев, нашел я уже воздвигнутым теперь. Уповаем, что вскоре не замедлит совершиться и первое; так что впоследствии, если даст Господь, будем иметь утешение совершить над целебным источником и св. литургию». [7]

«С намерением повествую пространно о сем источнике; ибо мне хочется возбудить к нему ваше внимание и познакомить вас с собственным вашим сокровищем.

«А все это нужно; ибо многие знают подробно едва не все ущелья гор, а доселе находятся в неизвестности о месте святого и многоцелебного источника. Многие ежегодно посещают, как бы по обету, языческие и иудейские древности по разным местам страны вашей, а ни разу не думали увидеть то место, которое освящено пребыванием столь великих угодников Христовых, каковые св. Косма и Дамиан, и не только освящено, но предоставлено благодарственному вниманию и употреблению всех родов грядущих, чрез изведение на нем целебного источника». [8]

Прежде других зданий в Космодамиановской киновии были устроены помещения для богомольцев. Последовало только разрешение на открытие этой киновии, но ни братии, ни настоятеля еще не было. Богомольцы же, как и прежде, всегда стекались туда в летние месяцы в большом количестве. Посему прежде других зданий необходимо было устроить приют для богомольцев, что и было исполнено И.П.Санютиным, получившим исцеление у источника св. бессребреников от тяжкого недуга.

В 1856 г. по окончании Крымской войны, из Бахчисарайского Успенского скита был командирован к источнику св. Космы и Дамиана иеромонах Макарий [9] с монахом Игнатием как для попечения об устройстве там церкви и других необходимых зданий, так и для удовлетворения религиозных нужд богомольцев, которые, приходя к источнику, не всегда находили там священнослужителей.

По прибытии к источнику иеромонах Макарий и монах Игнатий принялись за устройство малой деревянной церкви по рисунку, переданному Высокопреосвященным Иннокентием; нашлись и благоспешники им в этом святом деле; многие из жителей г.Симферополя помогли им своими пожертвованиями в деле храмоздательства; так что в июле 1857 года церковь была уже готова к освящению. Настоятель Бахчисарайского Успенского скита, архимандрит Николай, от 31 июля 1857 года донес бывшему архиепископу Херсонскому и Таврическому Димитрию, что деревянная церковь, во имя св. Космы и Дамиана при источнике сего имени с помощью Божиею окончена, и испрашивал разрешение на освящение сего храма. При сем тот же архимандрит доносил, что смотря по усердию получивших исцеление при источнике, церковь эта утварью будет очень богата. 7 августа последовало разрешение на освящение новоустроенного храма, а 5 сентября того же года оный храм и освящен был тем же архимандритом. 10 сентября того же года в Космодамиановскую киновию назначен первый настоятель, иеромонах Макарий, тот самый, который командирован был туда в предшествовавшем году для благоустройства этой киновии. Таким образом, Космодамиановская киновия получила окончательное административное устройство с 10 сентября 1857 года.

Чрезвычайно красивое, но дикое и пустынное место занимает Космодамиановскал киновия. Со всех сторон ее окружают высокие, местами неприступные горы, покрытие девственным густым лесом; монастырь представляется как бы вдавленным или втиснутым в горное ущелье. Чтобы сделать какие-либо монастырские постройки, необходимо было не только рубить вековые деревья, но и сравнивать значительные части гор, и киркою и заступом завоевывать необходимые места для возведения на них потребных для обители построек. Кругом монастыря, на пространстве более 10 верст, нет никаких построек и жилищ человеческих. Дороги, ведущие в монастырь, чрезвычайно неудобны, проходят чрез густые леса и высокие горы. Существует четыре дороги в Космодамиановский монастырь: две дороги, ведущие на Южный берег Крыма, скорее можно назвать тропинками для пешеходов — одна на деревню Дерменкой, очень неудобная и утомительная, чрез гору Бабуган, на деревню Биюк-Ламбат, тоже неудобная; третья дорога, более удобная, выходит из Алминской долины на м. Алушту; по сей дороге можно ехать на татарских мажарах; а четвертая дорога, сравнительно самая удобная, идет по берегу реки Алмы и выходит одной ветвью на Алминскую станцию Лозово-Севастопольской железной дороги, а другою, чрез село Саблы, на г. Симферополь. По последней дороге, от монастыря на Симферополь и к Алминской станции можно ехать и экипажем, но тоже не без трудностей. От села Саблов вверх, по р. Алма, к монастырю, дорога проходит то по берегу этой реки, то самою рекою и чрез реку; приходится многократно вброд переезжать эту реку. От деревни Бешуй к монастырю подъем дороги проходит между высокими горами, покрытыми девственным лесом; русло р. Алмы делается глубже и уже; при проливных дождях в него скатывается с гор масса разнородных и крупных камней, заграждающих свободный проезд чрез реку. Посему и по этой дороге, особенно после проливных дождей, путешествие затруднительно и утомительно. Но разнообразие видов и красота природы до того занимают взор и внимание путешественника, что трудности пути забываются.

Богатство природы, окружающей монастырь — это высокие, самых причудливых форм горы, лес их покрывающий, шумящие день и ночь источники св. Космы и Дамиана и Алмы и чистейший горный воздух. Что касается других угодий, то их нет и трудно добыть. Почва под монастырем и кругом монастыря шиферная, неспособная к возделыванию каких-либо огородных или полевых растений; от густоты леса и неудобства почвенной земли среди леса, на значительном расстоянии от монастыря не растет почти никакой травы. Посему и пастбищ вблизи монастыря никаких нет; по сей причине не представляется возможности иметь в монастыре и рогатый скот. Для удовлетворения насущных потребностей монастырь имеет пару лошадей; но содержание их обходится монастырю очень дорого. Места, годные для сенокошения, находятся на значительном расстоянии от обители. Для сенокошения монастырь ежегодно арендует в управлении государственными имуществами Таврической губернии поляны, среди леса находящиеся, в горах, и отстоящие от монастыря не на близком расстоянии. Доставлять сено с этих полян во монастырь весьма трудно. Поляны находятся на возвышенности таких гор, доступ на которые не только конному, но и пешему затруднителен. Посему накошенное там сено скатывают или сволакивают с гор монахи своими руками в долины и потом уже собирают на гарбу и привозят в монастырь.

Нет вблизи монастыря почвы и для возделывания огородных овощей; посему и огородов своих монастырь не имеет. Солнце, по причине окружающих монастырь высоких гор, и в летнее время показывается не ранее седьмого часа утра, в 5 часов пополудни заходит; ранее семи часов утра и позже б часов вечера приходится любоваться лучами солнца только на вершинах гор, окружающих монастырь. Вследствие сего и в июне и в июле по утрам и вечерам в монастыре бывает довольно прохладно, а ночью необходимо бывает и теплое одеяние.

Вода в источнике св. Космы и Дамиана весьма чиста, прозрачна и весьма вкусна, но чрезвычайно холодна, не свыше +6 градусов. При приближении к этому источнику от него веет холодом, как из ледника. Этот источник вытекает как бы из-под монастыря и течет в красиво устроенный колодезь, над которым сооружена часовня, где для богомольцев освящают воду. Воду эту они пьют, омывают ею больные члены тела и разносят по разным концам Новороссийского края, Черноморья и Дона. На несколько саженей ниже колодезя устроена купальня, разделенная на две половины, мужскую и женскую. В этой купальне все богомольцы священным долгом считают купаться, и купаются не только здоровые, но и больные, и по вере многие получают исцеление. Вода и в купальне так холодна, что при погружении в оную дух захватывает; от чрезмерного холода более трех раз нет возможности окунуться. Только немногие весьма сильные субъекты позволяют себе оставаться в воде на более продолжительное время.

Многотрудна жизнь братии в Космодамиановской киновии. При всей величественности природы, окружающей монастырь, она ничего не дает легко, кроме воды и воздуха. Все нужное для пропитания — хлеб, огородные овощи и проч. покупаются и привозятся за 45 верст, из Симферополя. Мы уже сказали, что места для построения келий и других зданий необходимо завоевывать у гор киркою и заступом; но и нужные для построек деревья, несмотря на обилие их, не только рубить, но и доставлять к месту построек монахи принуждены бывают своими руками и большею частию на своих плечах, потому что по тесноте горных ущелий и крутизне гор не представляется удобства делать это при помощи лошадей или волов. И самая сравнительно удобная дорога из монастыря в Симферополь, по которой ездят монастырская братия и богомольцы — весьма затруднительна. Особенно она делается трудною верст за 10, при подъеме к монастырю. Нужен крепкий и особенного устройства экипаж, чтобы безопасно ехать по этой дороге. При частых переездах вброд чрез Алму скатившиеся в оную с гор большие камни затрудняют путь; а по берегам этой реки частые выбои и топкие места препятствуют свободному проезду. В летнее время монахи киновии почти постоянно заняты поправкою дороги к монастырю, особенно после проливных дождей: очищают от больших камней переезды чрез Алму, а топкие места и выбои по берегам оной гатят хворостом и валежником. Если бы монахи не поправляли этой дороги, то доступ в монастырю в экипажах был бы совсем невозможен. Благодаря их неусыпному труду и попечению об этой дороге, в июне, июле и августе месяцах, если только не бывает проливных дождей в горах, можно без особенных путевых приключений посещать Космодамиановскую киновию. Самый удобный экипаж для поездки туда — это татарская мажара или немецкая продолговатая гарба. Сообщение с монастырем жителей Южного берега Крыма чрез Алушту совершается большею частью на верховых лошадях, которых всегда можно нанять в Алуште и других татарских селениях Южного берега; ездят иногда и на татарских мажарах, но большинство богомольцев посещают монастырь пешком.

Особенно много собирается богомольцев к 1 июля, когда церковью празднуется память св. бессребреников Космы и Дамиана. Гостиница в монастыре одна, деревянная, небольшая, а богомольцев к этому дню со всего Новороссийского края, из Черноморья и с Кавказа собирается множество, в числе их бывают и магометане, которые на своих мажарах приезжают целыми семействами и привозят к источнику свечи желтого воска собственного изделия. По непоместительности монастырского приюта богомольцы табором располагаются ниже монастыря, где Космодамиановский поток впадает в р. Алму. К 9 июля, а также к праздникам Преображения Господня и Успения Пресвятыя Богородицы, иногда же, если не бывает дождливой и бурной погоды, и к 14 сентября тоже собирается довольно богомольцев. Но с 14 сентября они начинают появляться реже; в октябре месяце их бывает весьма немного, а с ноября месяца и по апрель включительно путешествия в Космодамиановскую киновию совсем прекращаются. С октября месяца лес обнажается от листвы, горы начинают покрываться снегом, и монастырь как бы совсем разобщается с остальным миром. В весьма редких случаях и только особенно предприимчивые и смелые богомольцы и не иначе, как пешком, заходят иногда в киновию и зимою; но это бывает в редкие годы и при исключительных обстоятельствах, когда бывают бесснежные или малоснежные зимы.

На 6 месяцев, с ноября по апрель включительно, братия запасается всем необходимым для своего пропитания и содержания и для них наступает в полном смысле уединенная и пустынная жизнь. Монастырская тишина нарушается только налетевшей на лес бурей с дождем или снегом — шумом леса, да неперестающим монотонным журчанием бьющего под монастырем источника святых бессребреников. Иногда, при тихой погоде, слышны бывают блеяние диких коз и рев оленей.

Бывают редкие случаи, что по настоятельным монастырским нуждам и зимою посылаются некоторые из братии в местечко Алушту пешком или верхом. Посланные доставят в монастырь почту или что другое, за чем были посланы из обители, и потом наступает опять та же однообразная трудовая, безмятежная жизнь на несколько недель, а иногда и месяцев. Нужно много доброй воли и большое призвание к уединенной жизни, чтобы жить в такой суровой пустыне гор и леса. Один из богомольцев спросил бывшего игумена Макария: как можно жить в такой суровой пустыне и по полугоду не иметь сношения с миром? Вероятно братия зимою скучают и предаются унынию? «Нет! — отвечал о. Макарий. — Мы летом служим другим, для богомольцев; так что о себе нет времени и подумать. Летом братия заняты то постройками или поправками монастырских зданий, то приемом и удовлетворением религиозных нужд богомольцев, то исправлением дорог, гатей и переездов, ведущих в монастырь, а зимою братия заняты исполнением положенного по уставу монастырского правила, чтением св. писания и писания св. отцев церкви и келейным рукоделием. Много времени отнимает и расчистка от снега тропинок, ведущих из келий в церковь и в монастырские службы. В монастыре все делается руками братии, за исключением каких-либо работ, требующих специальных познаний. Посему ни скучать, ни унывать братии нет времени».

Как трудно жить в Космодамиановской киновии, можно видеть из следующего случая, бывшего в зиму с 1863 на 1864 год. По какой-то весьма крайней нужде игумен Макарий в конце ноября приехал в Симферополь. Тут дела задержали его до половины декабря. В это время шел снег. О. Макарий поспешил в монастырь, пока снег не засыпал еще тропинки по горам и лесам на пути в монастырь. Но в монастырь пробраться уже не мог; снег везде покрыл густым слоем землю. До д. Саблы, в 12 верстах от Симферополя, он доехал на дилижансе; далее по причине обилия снега не представлялось никакой возможности продолжать путь. О. Макарий пробовал отправиться далее верхом, но и это оказалось невозможным. Пожив в ожидании лучшей дороги в Саблах дня три и не дождавшись, он возвратился опять в Симферополь. Зима между тем, вопреки обычным климатическим условиям в Крыму, крепчала; снег не только не таял, но по временам все более и более прибавлялся. Прошел декабрь и январь, тепло не наступало, Братия в монастыре не знала, где их настоятель и что с ним; настоятель не знал, что делается в обители. Наступил февраль, зима продолжалась. Приблизилась сырная седмица. В обители начал ощущаться недостаток в некоторых частях провизии. Собран был совет братии. Порешили, несмотря на трудность пути, послать двух послушников пешком в Алушту за покупкою недостающих припасов. В сырный понедельник посланные вышли из монастыря и благополучно пришли в Алушту; во вторник купили что нужно, а среду рано утром вышли в обратный путь, пригласив в помощь себе сторожа, бывшего при Алуштинской Феодоро-Стратилатовской церкви, Евстафия Бабоя [10], так как ноша для двух была не по силам. Но в этот день наступила вдруг сильная оттепель; снег почерпнулся водой. Трудно было путешественникам с нелегкою ношею по глубокому снегу, пропитанному водой, совершать свой путь. Половину пути они прошли благополучно. В дальнейшем шествии приглашенный в помощь Бабой утомился и начал отставать. Послушники облегчили его ношу, умерили шаги свои и помогали ослабевающему спутнику своему насколько могли. Прошли еще несколько верст. Наконец силы Бабоя совсем ослабли. До монастыря оставалось около четырех верст. Путешественники стали совещаться, что им делать. Порешили ослабевшего Бабоя оставить в лесу, а послушникам немедленно идти в монастырь и оттуда выслать людей со свежими силами для доставления в монастырь оставленного третьего своего спутника. Так и поступили. Из монастыря высланы были два послушника за Бабоем, оставленным в лесу, которые благополучно и доставили его в обитель. Пребывание в лесу, на снегу, пропитанном водою, не прошло для Бабоя даром. Он заболел тифом и только к Пасхе выздоровел и возвратился в Алушту. В следующую зиму один из послушников, который почти на руках своих принес в монастырь отставшего в лесу Бабоя, был послан в Алушту по крайней монастырской нужде. Зимою все тропинки в лесу засыпаются снегом. Следов нет никаких, кроме оленьих и диких коз. День был пасмурный. Посланный не нашел дороги в Алушту и замерз.

Особенных угодий и источников к содержанию монастыря нет. Основатель Успенского скита и Крымских киновий, бывший Высокопреосвященный Иннокентий, Архиепископ Херсонский и Таврический, на содержание их, после своей смерти, отказал 100 акций общества пароходства и торговли по Черному морю. Акции эти разделены были между скитом и киновиями. На долю Космодамиановской киновий досталось девять акций, которые потом проданы были и вместо них приобретено на 5 т. 5% государственных билетов на имя киновий. Проценты с этого капитала идут на содержание обители. Остальные средства к содержанию приобретаются от доброхотных приношений богомольцев, в значительном числе посещающих киновию в летние месяцы. В 1878 г. купцом Григорием Порываем пожертвовано Космодамиановской киновий 200 десятин земли в сельце Григорьевке Перекопского уезда, с устроенной на сей земле церкви во имя трех Святителей. Земля эта отстоит от киновий более 100 верст и приносит 200 рублей в год арендной платы.

Несмотря на разного рода лишения, скудность и неудобства жизни в Космодамиановской киновий, братия этой обители крепко преданы ей и любят ее. За весьма немногими исключениями большинство иноков, полагавших начало иноческому житию в этой обители, и не помышляют о переходе в другие монастыри, более богатые средствами к жизни. Кто идет в монастырь поработать Господу, ради спасения души своей, для того лучшей, располагающей к молитве, богомыслию и другим духовным подвигам местности трудно найти. Покойный о. игумен Макарий говаривал: «Правда, трудна наша жизнь в этой обители в зимние месяцы; никто к нам и мы ни к кому. Ни ограды, ни запоров в нашем монастыре нет; и несмотря на то, зимою мы находимся в нем, как бы заключенные в крепости, или как бы заживо погребенные во гробе. Но и при такой жизни мы не остаемся без утешения; утешением нашим служит неопустительно совершаемое по уставу богослужение, а особенно литургия. Предь глазами только высокие горы, окружающие монастырь, да обнаженный лес. Невольно ум обращается к Богу, все создавшему словом Своего Всемогущества, Премудрости и Благости...» Другой брат рассказывал: «Во время суровой зимы с какою радостью мы ожидаем весны и воскресения природы к жизни. До слез умиляешься, когда повеет теплым, живительным дыханием весеннего воздуха, когда увидишь распустившуюся на деревьях первую зелень. С не меньшею радостью по наступлении весны встречаем и первых приходящих в монастырь богомольцев. Вся братия приветствует их с особенным радушием и любовию, как вестников из другого мира».

В обители, в настоящее время, имеются два деревянных храма, из которых один во имя св. Бессребреников и Чудотворцев Космы и Дамиана, большой; а другой, во имя Преображения Господня, несколько меньший. Оба храма снабжены в достаточном количестве всею церковною утварью. Другие монастырские постройки, как-то: настоятельский домик в 5 комнат, братские келии, гостиница для богомольцев и прочие монастырские служебные постройки — тоже деревянные. Братий в монастыре 15 до 20 душ с послушниками. Особенную Святыню Космодамиановской киновий составляют части Святых мощей Бессребреников и Чудотворцев Космы и Дамиана, История перенесения Святых мощей в Космодамиановскую киновию такова:

В 1859 году 1-го ноября, день памяти Святых Бессребреников Космы и Дамиана, частицы Святых мощей их были вручены жене бывшего Президента медико-хирургической Академии, Т.С., доктора медицины и хирургии Петра А. Дубовицкого, Марии А. Дубовицкой Георгием Саруф, студентом С.-Петербургской Медико-Хирургической Академии, который родом Сирианин, араб из Дамаска, живший в Иерусалиме и выписанный Императрицею Мариею Александровною, для изучения медицины, чтобы, окончивши курс, быть медиком Русской миссии в Иерусалиме для страждущих. Георгий Саруф, сын Спиридона Саруфа, священника, миссионера, известного на Востоке своей миссионерской деятельностью. Род Саруфов древний в Дамаске. Спиридон Саруф миссионерствовал в Аравии; но под конец жизни переселился в Иерусалим, где, после кончины его, вдова его с детьми осталась жить. Скончался он уже давно, но несколько лет до кончины, во время миссионерства в Аравии, сблизился он тесною дружбою, в Диарбекир, с Макарием, Епископом Амитским. Сей Макарий был прежде Епископом Римско-Католическим, но, что редкий пример, из Епископов Римско-Католических прямо присоединился в Епископы православные. Как Епископ Римский он имел сии части Мощей Косьмы или Дамиана угодников; ибо они Римские, и прославились в Риме; это убеждает в достоверности, как они достались Епископу Макарию. В знак особой любви он уцедил частицу Св.Мощей священнику Спиридону Саруфу, а сей последний передал их на благословение своему семейству и дому. С большим благоговением хранило все семейство сию Святыню, но когда Георгия требовали в С.Петербург, мать Георгия, отправляя сына в чужую страну, решилась расстаться со Святыней, лишь бы поручить его ощутительному ходатайству и присутствию Святых, и вручила еще частицу Мощей Св. Иоанна Дамаскина, древнейшую Святыню в их роде.

Приехавши в С.-Петербург, Георгий поступил под непосредственное попечение мужа Марьи А. Дубовицкой, как президента Академии, и постоянно оказывал ему сыновнюю преданность частию из любви, истинно сыновней к мужу ее, частию, видя ее пламенное желание иметь заступление сих угодников, которым она много в жизни была обязана, более же всего, как она полагала, Господь услышал долгих лет пламенные желания сердца ее иметь когда-нибудь кого-нибудь из Святых, обитающих в их доме, и внушил Георгию мысль сию.

Георгий уделил г-же Дубовицкой большую часть Мощей Св. Бессребреников, от которой часть, отделенную самим Высокопреосвященным Исидором, Митрополитом С.-Петербургским и Новгородским, чтущим много Св. Коему и Дамиана (ибо он родился от причетника их Церкви). Она вручила 9 декабря 1861 года, при письменном свидетельстве, отцу Ефрему, настоятелю Инкерманской киновии. Отцом Ефремом Мощи сии были переданы бывшему Епископу Таврическому и Симферопольскому Алексию. А преосвященный Алексий 1-го июля 1862 года лично принес и передал эту Святыню в Космодамиановскую киновию при следующей грамоте:

«Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа.

Возблагодарим, братия, Господа, благоволением и благопромышлением Своим дарующего пустынной киновии нашей, при цельбоносном источнике св. бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана, частицы св. мощей их! Врученный нам благоговейнейшим иеромонахом Ефремом, Инкерманской, что близ Севастополя, киновии настоятелем, ковчежец с св. мощами небесных покровителей здешней пустынной киновии, вносим на все времена в сию киновию и утверждаем в храмовую икону для благоговейного зрения, чествования и поклонения, и для спопешествования вере притекающих сюда с молитвою об исцелении от болезней душевных и телесных. Повествование о тех путях промысла Божия, какими сия святыня достигла Тавриды, предлагаем Вам в собственноручном описании благочестивой жертвовательницы оной святыни, М.А. Дубовицкой, каковое описание или свидетельство ея хранить вместе с сею Хартиею, [11] утвержденною нашим подписом и печатью, в ризнице киновии Св. Бессребреников и Чудотворцев Космы и Дамиана.

Смиренный Алексий, Епископ Таврический и Симферопольский».

Монастырь этот в настоящее время один из самых уважаемых и любимейших обителей для православного населения Таврической губерний и Черноморья, откуда в летнее время вереницы богомольцев, кто пешком, а кто на гарбах и других повозках, тянутся в эту обитель и обратно.

Все настоящее благоустройство Космодамиановской киновии обязано трудам и неусыпным попечениям своего первого настоятеля Игумена Макария. Посему, говоря о Космодамиановской киновии, справедливость требует сказать несколько слов и об этом замечательном старце.

* * *

Игумен Макарий, в миру Михаил Пруцкий, был обер-офицерский сын; родился в Белгороде, Курской губернии; образование получил в Белгородском уездном училище. С ранних лет он сознавал в себе призвание к пустынножительству и начал искать обитель, в которой мог бы посвятить себя подвигам иноческого жития. Особенно полюбилась ему Глинская пустынь в Курской губернии. Строгость устава и вообще благолепный порядок, по которому располагалась жизнь этой обители, привлекли в число ее братии и Михаила Пруцкого. В 1843 году он поступил туда послушником.

В Глинской пустыне он пробыл около пяти лет. В 1848 г. слух о том, что Херсонский архиепископ Иннокентий предпринял основать несколько киновии в Крымских горах и лесах, среди татарского населения, достиг и Глинской пустыни. Михаил Пруцкий немедленно подал прошение Херсонскому епархиальному начальству о перемещении его в Херсонскую епархию, для поступления в одну из имеющих открыться в Крыму киновии, и был принят; но до времени открытия Бахчисарайского скита и киновии был временно помещен в число братии Корсунского Богородичного монастыря, в Днепровском уезде, Таврической губернии. 6 августа 1849 года он посвящен был в иподиакона.

В 1850 г, последовало Высочайшее соизволение на открытие в Крыму Бахчисарайского скита и киновии. Еще задолго до открытия скита, в том же году, были собраны братия оного, в числе семи человек, считая в том числе и первого настоятеля сей обители, архимандрита Поликарпа, впоследствии епископа Орловского и Севского. В числе первых насельников сего монастыря был и послушник Михаил Пруцкий. [12]

За несколько дней до торжественного открытия Бахчисарайского скита, которое предположено было на 15 августа 1850 года, прибыл в Крым архиепископ Иннокентий; 13 августа он освятил древнюю церковь у источника св. Анастасии, во имя Пресвятой Богородицы всех скорбящих; а 14 августа он прибыл в Бахчисарайский скит. Накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы всенощное бдение совершено было на открытом месте, на площадке, пред древним пещерным храмом Успения Пресвятой Богородицы. На другой день, после литургии, совершено было молебствие на основание новой обители, по совершении которого к преосвященному была приведена немногочисленная братия новооткрытого скита. Владыка обратился к ним со словом, которое начиналось так: «не бойся малое стадо, яко благоизволи Отец ваш дати вам царство» (Лука 12, 32). Слово это глубоко запало в душу послушника Михаила Пруцкого и принесло обильный плод.

4 апреля 1853 года послушник Михаил Пруцкий был пострижен в монашество; 27 июля того же годы рукоположен во иеродиаконы; 8 сентября 1854 года рукоположен во иеромонаха; 4 декабря того же года, за усердную службу во временных военных госпиталях награжден набедренником; 10 сентября 1857 г. назначен настоятелем Космодамиановской киновии, а в 1867 году возведен в сан игумена.

Со времени поступления Михаила Пруцкого в Бахчисарайский Успенский скит для него начались особенные труды. Местность, где предназначался к открытию Бахчисарайский скит, находится в горном ущелье, в глубокой впадине, между двумя, почти отвесными, высокими, каменными скалами. В пещере одной их этих скал помещалась древняя греческая церковь, во имя Успения Пресвятой Богородицы. Кроме этой церкви вблизи ее не было никакого жилья человеческого; а было только несколько пещер, где в ненастное время укрывались пастухи со своими стадами, а в летнее время находили приют от зноя и непогоды посещавшие упомянутый храм богомольцы. Пещеры эти были открытые, не были извне защищены никакою стеною, не имели ни окон, ни дверей. [13] В таких-то пещерах и поселились первые иноки Бахчисарайского скита. Великий и тяжелый труд предстоял для настоятели и братии по устройству этой обители. Но малая монашеская община, под руководством крепкого верою и упованием на промысел Божий настоятеля, архимандрита Поликарпа, не унывала. Нужно было устроить более удобные пути для богомольцев, сделать приют и для себя и для посетителей; а почва для обработки самая трудная, каменистая, местность обрывистая; все нужно было обрабатывать заступом и киркою. Первым и инженером и работником в этом деле был сам настоятель; ему подражала и вся братия. Ревностнее других в труде и послушаниях был послушник Михаил Пруцкий. Днем он успевал быть и в клиросном послушании, и на земляных работах, и просфор напечь, и пособить в поварне, [14] а утром до восхода солнца успевал сходить в город за провизией для братии и принести оную на своих плечах, потому что в обители в то время еще не было лошадей, а нанять не на что было. Он умел и камень наломать из скалы, и обтесать, и положить его в стену.

При пострижении в монашество послушник Михаил Пруцкий был наречен Макарием. С этого времени он как бы усугубил труды свои. По открытии Успенского скита в нем несколько времени проживал в одной из отдаленных от церкви пещер странник Иоанн, летом и зимой ходивший босым и без шапки, почти в рубище; монах Макарий сблизился с ним и некоторое время подражал ему в образе жизни; около двух лет зимой и летом и он ходил босым; но потом, когда странник Иоанн из обители куда-то скрылся, монах Макарий, по совету настоятеля, оставил такой образ жизни и стал одеваться, как и вся братия. Раз, когда настоятелем скита был игумен, впоследствии архимандрит, Митрофан, о. Макарий ломил из скалы камень и один из выломанных, камней хотел свалить вниз, но в это время оступился и упал со скалы; к счастью, бывший тут настоятель Митрофан успел удержать за полу кафтана и спасти его от смертельного ушиба. В другой раз, в 1854 году, когда о. Макарий был уже иеромонахом, зимой, во время гололедицы, после утреннего богослужения он сходил из пещерной Успенской церкви по каменной открытой лестнице вниз, но, поскользнувшись, упал и ушибся так, что кровь хлынула у него горлом и из ушей; после сего он проболел более месяца и с тех пор начал по временам страдать одышкою и болезнью в груди.

В 1854 г. последовала высадка в Крыму неприятеля — англичан, французов и турок, а затем и осада Севастополя. Бахчисарай и Симферополь были переполнены больными и ранеными воинами. Требовались священники для религиозного утешения этих мучеников за веру, Царя и отечество. Военные священники были при своих полках, а временные госпитали и лазареты оставались без священников. Иеромонах Макарий был командирован во временные госпитали, находившиеся в Бахчисарае, для исполнения христианских треб. Обязанность эту он исполнял с полным усердием, доходившим до самоотвержения. По аскетическому настроению своего характера он жаждал таких подвигов, в которых здоровье и жизнь подвергаются опасности. Он помнил слова Господа Иисуса Христа: кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот спасет ее (Марка 8, 35). Не для одних раненых, но и для тифозных и холерных воинов, которыми в то время переполнены были госпитали, иеромонах Макарий был ангелом-утешителем. С раннего утра до позднего вечера он проводил в госпиталях, то напутствуя больных и раненых таинствами исповеди и св. причастия, то утешая их словами веры, любви и надежды, во Христе, — то отпевая по христианскому обряду преставившихся от жития сего в другой мир, в котором умирающие о Господе обретут безболезненный покой и жизнь вечную. Этот труд о. Макарий нес до окончания Крымской войны в 1856 г., и потом опять возвратился к обычным послушаниям в Бахчисарайский скит. В том же году, вскоре после окончания военных действий в Крыму, он был командирован с монахом Игнатием к источнику св. Космы и Дамиана для устройства предположенной к открытию там киновии. С этого времени для иеромонаха Макария начинаются особенные труды и подвиги, приобретшие ему особенное уважение и любовь всех, кто знал его.

По прибытии к источнику св. Космы и Дамиана о. Макарий нашел там только домик, выстроенный одним, получивших в этом источнике исцеление от тяжкого недуга, для приюта богомольцев. Кроме этого домика не было ничего: ни келий, ни церкви, ни денежных средств, ни провизии, ни лошадей. Все потребное для устраиваемой обители нужно было доставлять за 45 верст из Симферополя. Трудно исчислить, сколько раз о. Макарий пешком по нуждам своей обители ходил в Симферополь и обратно, по горам, лесам и чрез горные, никогда не замерзающие потоки, неся на своих плечах то провизию, то другие необходимые для обители предметы. Если и теперь дорога в Космодамиановский монастырь затруднительна, то тогда она была едва проходима. Это заставило его устроить такую дорогу в обитель, по которой можно было бы, если не в экипаже, то хоть на татарской мажаре подъехать к источнику. Существующая теперь дорога при подъеме в монастырь, по правому берегу р. Алмы, на протяжении около восьми верст устроена руками о. Макария с братиею. Тут нужно было рубить вековые деревья, скапывать косогоры, гатить топкие места камнями и валежником, и все это сделано руками иноков, по указанию о. Макария, очень разумно и прочно, насколько это возможно в такой гористой и причудливой местности при скудных средствах обители.

Со времени определения о. Макария к источнику св. Космы и Дамиана начала собираться к нему и братия. Несмотря на скудность к пропитанию и содержанию братии, о. Макарий никому из приходивших к нему не отказывал в принятии в обитель. Их привлекало в такую суровую местность не обилие средств, не удобства жизни и мягкость климата, чего там не было и нет, а личность о. Макария, который относился ко всем с кротостью и любовью и привлекал к себе всех своей благоприветливостью. Хотя церковь еще не была устроена, но братия сходились для пения вечерни, повечерия, полунощницы, утрени и часов в одну из комнат существовавшей странноприимницы. Несмотря на трудность и продолжительность работ, производившихся ежедневно по устройству обители, правило это соблюдалось постоянно и неизменно. При постоянных и тяжких работах братии скучать и унывать не было времени. Только в праздничные и воскресные дни братия грустила без служения Литургии. Это обстоятельство очень озабочивало о. Макария и он употребил все усилия к скорейшему устройству церкви в обители. Ровно чрез год он успел устроить первый небольшой деревянный храм в киновии во имя св. Бессребреников и Чудотворцев Космы и Дамиана. [15] В июле 1856 года он был командирован к источнику св. Бессребреников, а в июле 1857 года церковь уже готова была к освящению. Освящение сего храма, совершенное 5 сентября, было великим утешением для о. Макария. Несмотря на то, что в киновии был долгое время один иеромонах, он, божественная литургия совершалась ежедневно, если только он был в обители и здоров. Богослужение он всегда совершал с особенным благоговением, которое и на молящихся во храме действовало особенно благотворно. Он любил сам читать шестопсалмие, канон, акафисты при молебнах, по просьбе богомольцев; голос его был приятный, чтение внятное, толковое, проникнутое глубоким чувством благоговения; и непривычные и хладные в молитве с ним молились усердно.

Освященный храм обрадовал о. Макария и братию киновии, но не мог удовлетворить всех посвящающих обитель; он был очень мал; братия и небольшая часть богомольцев могла в нем поместиться; но когда число богомольцев было значительное, большая часть их, по тесноте храма, принуждена была стоять вне оного. Посему, вскоре по освящении сего храма, о. Макарий начал заботиться о сооружении другого, более поместительного.

Со времени определения о. Макария в должность строителя Космодамиановской киновии, с 10 сентября 1857 г., число братия начало увеличиваться. Необходимо было озаботиться устройством для них келий. Хотя лесу около монастыря было и много, но его нужно было срубить, доставить на место постройки; нужно было доставить и кирпича для печей, и стекол для окон, и железные приборы для дверей и печей. О. Макарий не знал покоя ни днем ни ночью, или лично сам работая киркою и топором, или путешествуя, большею частию пешком, в Симферополь для покупки нужных для постройки предметов, и купленное, если мог, носил на своих плечах, или, если ноша была не по силам, нанимал подводы и на них доставлял в обитель. Жители окрестных селений и татарских аулов хорошо знали о. Макария, нередко встречались с ним на дорогах в лесу. Имея надобность по делам обители часто обращаться с татарами и греками соседних селений, он так изучил разговорный язык татарский и греческий, что свободно мог объясняться на этих языках. Не только христиане, но и татары, знавшие его, питали к нему чувство особенного уважения и почтения. Но в семье не без урода. Однажды, по делам монастырским, он пешком отправился с одним послушником на южный берег Крыма. Недалеко от д. Ку-чук-Ламбат напали на него несколько татар с целью ограбить их, связали и повели их на близ находившуюся водяную мельницу, содержимую тоже татарином; тут их раздели донага, ругались над ними, мучили их и хотели умертвить, требуя денег. К счастью на эту сцену приехал знакомый о. Ма-карию татарин, освободил от разбойников и привез его с послушником в Кучук-Ламбат. Виновные были указаны о. Макарию, но он простил их, не памятуя зла.

Для увеличивающегося числа богомольцев нужно было устроить приют, так как устроенный в 1855 году приют для них был очень мал сравнительно с числом посетителей. Кроме того, необходимо было устроить и службы: поварню, кладовые для запасов на зиму и проч. Все это требовалось неотложно, обо всех этом о.Макарий, заботился все это было устраиваемо его руками, конечно, не без пособия собирающейся к нему братии. Приказа или наряда на работу братии о.Макарий не делал. Братия обыкновенно узнавала, что нужно делать по тому, чем занят был настоятель. Если он взял топор и пошел в лес, это значило, что нужно рубить лес для какой-либо постройки; посему и братия брала с собой топоры, шла за настоятелем и делала то, что он делал. Если настоятель взял лопату или кирку и пошел поправлять дорогу, то и братия с теми орудиями следовала за ним. Отказа в приеме в обитель не было никому, лишь бы имел законный документ на прожитие. Но оставался в обители тот, кто мог работать и трудиться с настоятелем в суровой и дикой местности, занимаемой обителью. Ленивые и неспособные к труду, обличаемые своею совестью, сами оставляли монастырь без всяких напоминаний со стороны настоятеля.

В 1870 г. о.Макарий окончил постройку большого, деревянного же храма во имя св. Бессребреников вместо бывшего малого и непоместительного. Этот новоустроенный храм, весьма благолепный, может быть украшением и для более богатой обители. Вслед за сим для удовлетворения значительного числа богомольцев, стекающихся в летнее время, он предпринял постройку другого храма, во имя Преображения Господня; чтобы при значительном стечении их в летнее время можно было совершать две литургии: раннюю и позднюю. И этот храм о.Макарий вчерне уже окончил, неоконченным оставался только иконостас. Но тут здоровье его, поврежденное еще в Бахчисарайском ските бывшими с ним двумя несчастными случаями, совершенно начало ослабевать; посему окончить и освятить этот храм Бог судил уже его преемнику. [16]

Чрезмерные труды по устройству Космодамиановской киновии в суровой местности, оною занимаемой, быстро начали истощать здоровье о. Макария. С 1864 года начал он по временам страдать кровохарканием; болезнь эта начала повторяться чаще и чаще. Медики советовали ему воздерживаться от чрезмерных физических трудов, но нужды киновии, которые он старался удовлетворить по мере своих сил, не давали ему покоя; он по-прежнему не переставал пешком ходить в Симферополь и на Южный берег по делам обители, не смотря ни на какую погоду, а иногда и при большой распутице, осенью или зимою, по невозможности идти пешком ездил верхом. От сотрясения болезнь его усиливалась; иногда он так ослабевал, что не мог ходить. Несколько недель, а иногда и дней отдыха при лесном, горном воздухе восстанавливали его силы, и он опять принимался за работу. Но надломленные силы скоро ослабевали, и болезнь возвращалась с большим ожесточением. Года за три до смерти кашель и одышка так усилились, что он мог ходить с большим трудом, и в Симферополь уже всегда стал ездить на монастырском дилижане. Бывали случаи, что он приезжал в Симферополь совершенно больным и недели по две и по три проживал тут, пока не укреплялось его здоровье настолько, что он мог возвратиться в обитель.

В 1876 году о. Макарий совершенно ослабел и почти не мог ходить. Кашель и одышка мучили и не давали ему ни днем, ни ночью покоя. Братия и некоторые из знакомых советовали ему серьезно лечением, но он отвечал на это, что болезнь его неизлечима, что нужно готовиться к отшествию из мира сего и что близок час смерти его. Отправлять богослужение в церкви он уже не мог, даже говорил с большим трудом, чтобы избавить братию от ухода за собою, он в августе того же года, по совету близких знакомых своих поступил в больницу странноприимного дома Таранова-Белозерова в Симферополе. Вместо ожидаемого облегчения болезнь принимала все более серьезный характер. Видно было, что в нем развилась чахотка, и надежды на выздоровление не было. О. Макарий и всегда жил, как человек не от мира сего, а в это время он предал себя совершенно в волю Божию. С посещавшими его знакомыми он говорил мало, просил прощения, если кого из них чем обидел, и не забывать в молитвах.

В первых числах сентября он говорил посещавшим его знакомым, что уже не долго будет обременять собою ближних своих. 15 сентября он пригласил к себе протоиерея больничной церкви о.Григория Рыбальского и просил напутствовать его святыми таинствами веры к отшествию из мира сего. Того нее дня над ним совершено было елеосвящение, а потом он исповедовался и приобщился св. тайн. 18 сентября 1876 года в 4 часа утра он с миром почил о Господе. Весть о его кончине скоро разнеслась по Симферополю; узнав о сем, духовные дети и почитатели его доброй жизни спешили воздать ему последний долг. Особенное участие к честному погребению почившего принял на себя симферопольский -купец Н.С.П., все семейство и родные которого имели особенное уважение к этому благочестивому старцу. [17] Для отпевания тела почившего о. Игумена Макария были перенесено из приюта Таранова-Белозерова в кафедральный Александроневский собор, сопровождаемое ректором семинарии, архимандритом Арсением [18], духовником всех городских церквей, при громадном стечении народа; отсюда, по совершении над ним чина погребения оно отправлено было для предания земле в Космодамиановскую киновию, где и погребено в церкви Преображения Господня, у западных дверей.

Вот уже более семи лет прошло со дня кончины о. Макария, а память о нем не только в обители, но и во всем Крыму сохраняется свято. Его добрая христианская жизнь, украшенная подвигами христианской любви и самоотвержение привлекла к нему сердца всех знавших его. Он имел память светлую и твердую; все правила, положенные уставом для иноков, он читал по памяти; евангельские чтения на дни воскресные и праздничные, а так же и на разные случаи при молебных пениях,он тоже знал на память и но памяти читал без всякой ошибки, при богослужениях. В обхождении с посетителями он был кроток, благоприветлив ко всем, без различия звания и состояния; нуждающимся всем помогал по мере своих средств; обращающихся к нему с какой-либо просьбою он старался не отпускать от себя без духовного утешения, если не мог оказать материальной помощи.

Заботясь о благоустроении вверенной ему обители, о. Макарий совершенно забывал о себе; несмотря на давно таившийся в нем тяжкий недуг, он нисколько не заботился ни о своем спокойствии, ни о личном стяжании. По смерти его родителей по наследству ему досталось около семи тысяч рублей; деньги эти он все употребил на устройство киновии и на пособие бедным; на свои нужды он никогда не собирал и берег ни копейки. Посему лично себя он содержал очень скудно, в пище и 'питье был очень воздержан, а во св. Четыредесятницу вкушал по одному разу в день, иногда же и по нескольку дней не вкушал ничего. Характера он был весьма кроткого, незлобливого; личных врагов у него не было. Во время последней, постигшей его болезни он призреваем был попечениями его духовных чад и, не имея возможности отблагодарить их чем-либо, он говорил: «Пусть воздаст вам тот, кто сказал: «Я был болен и вы посетили Меня» (Матф. 25, 36). По смерти он не оставил по себе ни денег, ни ценных вещей. Посему все нужное для погребения его было приготовлено его духовными чадами. Много у него было и есть искренних почитателей его доброй жизни не только в Крыму, но и во всем Новороссийском крае.

Живым памятником доброй и благотворной жизни о. Макария навсегда останется Космодамиановская киновия, устроенная его многолетними неусыпными трудами и пожертвованиями. До сего времени в ней все напоминает первого ее строителя, игумена Макария. Пустыннолюбцы найдут в ней благонадежный приют для своих иноческих, неведомых миру, подвигов, а ищущие исцеления своих душевных и телесных недугов обретут в ней благодать, немощные врачующую и оскудевающие восполняющую.


Примечания

1. . Соч. Иннокентия, Архиеп. Херсонск. и Тавр., изд. Вольфа. Т. 2. Стр. 231.

2. . Все главные сведения об открытии и устройстве Космодамиановской киновии заимствованы из архива Таврической Духовной Консистории

3. . В Харьковской епархии Архиепископ Иннокентий восстановил мужские общежительные монастыри: Святогорский, Успенский и Ахтырский Свято-Троицкий , и основал Вернехарьковский Никольский женский монастырь, а в Крыму им учреждены: Успенский Бахчисарайский скит, с припискою к нему Анастасиевской церковью, и Киновии: Херсонесская (теперь Хероснесский первоклассный монастырь), Инкерманская, Космодамиановская, Катерлезская и Кизилъташская.

4. . В Четь-Минеи, под 1 числом июля, в житии св. бессребреников Космы и Дамиана говорится, что они подвизались в Риме; по убиении их бывшим их учителем врачевания, они погребены были при водотечи. Архиепископ Иннокентий, в слове в день памяти св. бессребреников, сказанном 1 июля 1855 г. в Симфер. кафедр. соборе, между прочим, говорит, что по древнему преданию св. Косма и Дамиан, врачи чудотворцы, посетили некогда и озарили чудесами своими и Крымский полуостров, будучи сосланы сюда от кесаря римского, и что целебный источник, названный их именами, по свидетельству того же предания, изведен из земли их молитвами. А у жителей Крыма не только христиан, но и. магометан, есть верование, что два брата, врачи св. Косма и Дамиан, умерщвлены в Крыму и погребены именно у того самого источника, при котором существует теперь основанный во имя их монастырь. Кроме того об них рассказывается крымскими жителями следующая легента: какой-то из жителей крымских гор возненавидел свою жену, увел ее в горы, выколол ей там глаза и пустил ее бродить среди неизвестных ей мест, далеко от всякого жилья. Несчастная уже умирала от голода, как явились к ней два неизвестных ей человека и сказали, что они два брата врачи, Косма и Дамиан; они подвели ее к источнику и велели ей умыться в его водах. Когда она исполнила это, то ей внезапно возвратилось зрение. Возвратясь в свою деревню, она рассказала там о случившемся (см. путеводитель по Крыму Сосногоровой).

5. . Вот эти места: I) древняя церковь св. Анастасии, при реке Каче; 2) древняя церковь в Инкерманской скале, близ г.Севастополя, при речке Черной; 3) урочище с источником св. Иоанна Предтечи близ греческой деревни Комаров; 4) источник Сулук су, или Савлух су, святых бессребреников Космы и Дамиана; 5) в Козской долине, церковь св. Пророка Илии; 6) в Судакской долине, церковь св. Матфея; 7) в урочище Топлу, источник св. Параскевы; 8) близ г. Старого Крыма, церковь св. Георгия; 9) у горы Кизильташ., церковь св. Иоанна Предтечи с источником; и 10) в урочище Катерлез, близ Керчи, церковь св. Георгия с источником.

6. . Государь Император Николай Павлович пожелал знать все предания об источнике св. Космы и Дамиана в Крыму. Об этом чрез Обер Прокурора св. Синода Протасова дано было знать архиепископу Иннокентию, который нарочито приезжал в Крым для собрания сведений по сему предмету, каковые чрез того же Обер Прокурора и представлены были покойному Императору.

7. . Господь не судил архиепископу Иннокентию дождаться освящения храма в Космодамиановской киновии; он опочил 31 мая 1857 года, а первый храм в этой киновии освящен 5 сентября того же года.

8. . Собр. слов и речей архиепископа Иннокентия, по случаю нашествия неприятельского, ч. II из. 1856 года.

9. . Впоследствии первый строитель и игумен Космодамиановской киновии.

10. . Евстафий Бабой, мещанин, проживавший потом в Симферополе и в 1881 году умерший.

11. . Подлинное, собственноручное описание путей промыслы Божия, какими частицы Св. Мощей Бессребреников и Чудотворцев Космы и Дамиана достигли Космодамиановской киновии, а равно и подлинная грамота, при которой Святыня сия внесена в эту обитель, хранятся в монастырской ризнице.

12. . Он прибыл в скит из Корсунского монастыря с иеромонахом Прокопием, который до сего времени подвигается в Бахчисарайском ските.

13. . Братия Успенского скита и теперь живет в пещерах; но эти пещеры теперь так благоустроены, что имеются у них и окна и двери, а в зимнее время они и отапливаются.

14. . До рукоположения во иеромонаха о. Макарий в одно и тоже время нес послушания пономаря, повара, свечника и просфорника.

15. . Церковь эта уже разобрана, и на месте оной теперь устроен им же большой соборный храм во имя Бессребреников.

16. . Иеромонаху, впоследствии игумену, Парфению, который в 1881 году окон чался в Симферополе, в странноприемном доме Таранова Велозерова, а погребен в Балаклавском Георгиевском монастыре.

17. . При приезде в Симферополь о. Макарий всегда останавливался в доме Н.С.Н., там он, больной, проживал иногда по нескольку недель, пока не поправлялось его здоровье и он мог возвратиться в обитель.

18. . Ныне ректор С. Петербургской Духовной Академии, епископ Ладожский.


SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Алушта.org