Книги/Сергеев. Алушта (2002)/Краски, звуки и запахи старой Алушты
Перейти к: навигация, поиск

Г.П. Сергеев. Алушта. Начало XX века (2002)

Георгий Петрович СЕРГЕЕВ. АЛУШТА. НАЧАЛО XX ВЕКА. Симферополь: Таврия, 2002.

<<< Дикий пляж Дача "Солнце" и ее обитатели >>>

Краски, звуки и запахи старой Алушты

Как-то лет 12-15 тому назад приезжал в Алушту сын доктора Вольдемара Альбертовича Бервольфа, переселенного в Сибирь с сыновьями во время Великой Отечественной войны. Я спросил у него, когда мы с ним прогуливались по набережной, очень ли изменилась Алушта за время его отсутствия.

— Очень изменилась. Взять хотя бы воздух, атмосферу, — сказал он, указывая в сторону Судака. — Гора Алчак — и та едва различима в дымке. А раньше, бывало, четко был виден весь берег до самого Меганома.

Мы остановились с ним у входа на пристань.

— Вот и тут новшество, — сказал он, указывая на таблицу с надписью «Вход посторонним воспрещен». — А как бывало приятно раньше пройти по деревянному настилу пристани до самого ее конца, подышать в полную меру морским воздухом и посмотреть на Алушту со стороны моря. Да и пристань была, кстати сказать, подлинней нынешней раза в полтора.

Он вздохнул и потом, как бы спохватившись, продолжил: — Но, разумеется, есть и перемены к лучшему. Вот, к примеру, эта гора, — сказал он, повернувшись в противоположную сторону от пристани и указывая на возвышающуюся часть города с генуэзской башней, — представляла собой беспорядочное нагромождение близко поставленных друг к другу небольших одноэтажных строений. И нигде ни деревца, ни кустика. А сейчас вся горка в зелени. Помните унылого вида пустыри, покрытые высохшей за лето истоптанной желтой травой, за городским, Стахеевским пляжем? Сейчас на этом месте раскинулся чудесный Приморский парк. А по другую сторону Симферопольского шоссе — теперь это улица Ленина — тоже ведь были пустыри до самой Генуэзской улицы. А нынче и там почти что парк. Позеленели и радуют глаз отроги гор, примыкающие к городу и справа, и слева. Да что там говорить, все буквально переменилось. Разве что очертания гор остались прежними, да и то, если присмотреться повнимательнее, можно подметить разницу.

Слушал я его и думал, что нам, живущим тут постоянно, не так бросаются в глаза перемены. Примелькались они уже нам. Да и для сравнения надо напрягать память, воссоздавая картины прошлого. Но и то иной раз вспомнишь что-нибудь такое и ловишь себя на горьком чувстве невосполнимой утраты. А ведь и правда. Куда делись, скажем, чарующие алуштинские летние лунные ночи? Светло, как днем, нет только палящих солнечных лучей и не надо искать тени. В мягком лунном свете уходящие в небо пики кипарисов кажутся черными. Легкий ветерок с гор приносит запахи леса. В воздухе пахнет глицинией и розами. А чего стоит незабвенная лунная дорожка, сверкающая живым золотистым серебром на поверхности моря? Сейчас-то и луны не увидишь из-за ярких уличных фонарей. А прежде слабо освещенными керосиновыми лампами окнам домов не под силу было тягаться с ярким лунным светом.

А разве можно забыть сверчковые трели! Один начинает, другой подхватывает, третий продолжает только им понятный разговор.

Потом вдруг все смолкает и лишь, прокалывая тишину, одиноко слышится сплюшка: Сплю!...Сплю!...Сплю!... — точно жалобно просит, чтобы не будили.

Куда все это подевалось? Исчезло? А может быть, есть и сейчас, да мы не слышим из-за утопившего в себе всё звукового фона, хотя и пониженного ночью, но всегда существующего? А как бы хотелось всё это услышать теперь!

Между прочим, известно, что китайцы держат сверчков в специальных миниатюрных клеточках, чтобы иметь возможность наслаждаться их трелями...

Сверчки музицировали по ночам. Днем, в жару, услаждали своей музыкой цикады, которых мы нынче и подавно не услышали бы, т.к. уровень звукового фона днем значительно выше ночного.

Цикад, подобно сверчкам, древние греки тоже держали в специальных клеточках, чтобы слушать их стрекотание.

Почти ежедневно летом, в одно и то же время, обычно около 5 часов вечера, слышалась над Алуштой мелодичная игра на трубе. Звуки рождались где-то на речке. Все знали, что это упражняется Пантик. Но мало кто знал, что он собой представлял. Дальше того, что это грек Пантелей, знакомство не шло. К примеру, я этого Пантика никогда не видел, как, впрочем, не видел ни сверчков, ни цикад, но музыку всех их запомнил на всю жизнь.

А вот банщика Мустафу помню как сейчас. И самого, и его музыку на духовке... Да-да, на самой обыкновенной духовке из кухонной плиты. В его искусных руках духовка превращалась в музыкальный инструмент.

Губами и голосом Мустафа озвучивал целый ряд музыкальных инструментов. В результате слышались и барабан, и литавры, и бубен, и труба... Прямо целый оркестр в исполнении одного человека!

Это было так интересно, что хотелось лишний раз сходить в баню, чтобы послушать Мустафу.

А еще помнятся телеграфные столбы. Вся электропроводка в те времена была внешней. Порывы ветра вызывали вибрацию проводов, и от этого гудели и выли деревянные столбы. В детстве мне объясняла моя не в меру строгая бабушка, что это воют непослушные дети, которых в наказание сажают в столбы. Хорошо помню, что этому я не верил и потому продолжал по-прежнему методично выбрасывать содержимое буфета на пол. Никак не мог представить себе, как можно втиснуть ребенка в столб. Однако, всякий раз прикладывая ухо к столбу, внимательно слушал его гудение.

В старой Алуште даже в черте города держали разную живность, И потому постоянно можно было слышать не только пение петухов, квохтанье кур, но и ржание лошадей, мычание коров, блеяние коз, рев баранов и душераздирающие вопли ослов.

В летнюю пору между Алуштой и Ялтой курсировали паровые катера. Ежедневно в середине дня можно было услышать гудки: один длинный при прибытии и три коротких при отходе. Изредка заходили пароходы дальнего следования, которые мы распознавали по голосу.

А разве можно обойти вниманием, вспоминая старую Алушту, колокольный звон? Без него как-то невозможно даже представить ее. Именно он придавал церковным праздникам особую торжественность.

Под звон колоколов верующие шли в церковь, осеняя себя крестом и повторяя слова молитвы. Как давно это было! Церковные колокола перестали звучать в Алуште с тех пор, как в 1927 году в результате землетрясения рухнула колокольня алуштинской церкви.

А разве можно забыть, как над вечерней Алуштой звучали мягкие, певучие, проникновенные слова муэдзина с минарета мечети. Особенно памятны дни рамадана, в которые мусульмане держали пост (ураза) в течение всего дня — от первой звездочки утренней зари до первой звездочки вечерней. Сигналом окончания поста были первые слова муэдзина. И сразу же отовсюду было слышно: «Ураза!.. Ураза!.. Ураза!..» Это верующие спешили на молитву и к приему пищи.

Когда в 1918 году наша семья в полном составе возвратилась в Алушту после четырехлетнего отсутствия, мы поселились в доме московского актера Корецкого на самом высоком месте нынешней улицы Горбачевой. В доме имелось несколько пустых не отапливаемых комнат. Мы держали в них запасенные на зиму фрукты, которые выкладывались прямо на пол. Зайдешь, бывало, в такую комнату — голова кружится от аромата.

Сейчас это тоже в прошлом. Нынче яблоки почти не пахнут. Говорят, химия убила запахи.

Да и цветы не так благоухают, как бывало. В прежние времена идешь и чувствуешь, что где-то тут глициния цветет, или магнолия, или роза. И только после обнаруживаешь источник аромата.

Глициния, сирень и акация цветут и сейчас. Все это созерцаешь, но запаха не воспринимаешь на расстоянии. Видно, и в случае восприятия запахов тоже существует своеобразный поглощающий фон, питаемый всевозможными выбросами в атмосферу, причем лидирующую роль в этом, несомненно, играет автотранспорт.

<<< Дикий пляж Дача "Солнце" и ее обитатели >>>


SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Алушта.org