Книги/Сергеев. Алушта (2002)/Тихомировская школа
Перейти к: навигация, поиск

Г.П. Сергеев. Алушта. Начало XX века (2002)

Георгий Петрович СЕРГЕЕВ. АЛУШТА. НАЧАЛО XX ВЕКА. Симферополь: Таврия, 2002.

<<< Детский театр Школы старой Алушты >>>

Тихомировская школа

Теперь мало кто помнит в Алуште эту школу. Она исчезла во время войны. Говорят, ее просто разобрали. Рельеф в районе бывшей школы потерпел столь глубокие изменения в связи со строительством жилого дома, универмага «Алушта» и особенно здания горисполкома, что ныне можно только по некоторым признакам определить приблизительно, где именно она стояла. Так, если подниматься по лестницам прохода, идущего вверх между универмагом «Алушта» и зданием горисполкома, то в одном месте путь проходит между двумя большими старыми кипарисами. Так вот, кипарисы эти находились перед фасадом школы, обращенными к морю. Школа представляла собой двухэтажное каменное здание, рассчитанное на четыре класса (с первого по четвертый). Построена она была на средства известного деятеля народного просвещения Дмитрия Ивановича Тихомирова и потому носила его имя.

Перед школой находился большой двор. Вдоль ограды были пустые посадки. Слева от школы, где сейчас горисполком, за забором располагался школьный огород.

Тихомировскую школу хорошо помню потому, что сам в ней учился.

В школу я поступил в 1919 году, сразу в третий класс. Моим первым школьным учителем стал Дмитрий Осипович Павлов. Родом он был из Бессарабии. По национальности русский, он очень любил украинский язык и прививал эту любовь нам. Мы учили стихотворения на украинском языке, ощущали его музыкальность.

Часто к праздникам он разучивал с нами художественные инсценировки. Ребята и особенно девочки охотно выступали на сцене.

С удовольствием вспоминаю элементы соревнования на уроках. За решение какой-нибудь заковыристой задачи давались премии. Помню, какая-то премия выпала и мне. Кажется, я получил двухцветный карандаш.

Дмитрий Осипович умел вложить в своих учеников прочные знания. Его педагогическое мастерство было разнообразно, часто носило нетрадиционный характер, а иной раз не состыковывалась с рекомендациями «комиссионной» педагогики.

Он всегда строго спрашивал заданное и сурово наказывал за невыученный урок, за нерадивость, за совершенный проступок, нередко даже перегибая палку.

Однажды ученик Беликов не выучил заданное стихотворение. Он стоял, потупившись перед учителем. Дмитрий Осипович приподнял ему двумя пальцами подбородок и вонзил в него взгляд недобрых серых глаз. Затем медленно снял с себя пояс (ходил он в одной рубашке-косоворотке навыпуск). Сложив пояс вдвое и пригнув Беликова у столу животом, спросил зловещим голосом:

— Ну что, будешь еще не учить уроки?

— Нет, не буду, не буду больше! — всхлипывая вопил Беликов. — Простите!

Дмитрий Осипович отступил. Замерший было класс приглушенно вздохнул.

Не ошибусь, если скажу, что больше никто из нас никогда, ни по одному предмету не приходил на занятия, не выучив уроки. Это был действительно выученный урок на всю жизнь. Да, строг был Дмитрий Осипович. Но я не слышал ни от кого из его бывших учеников плохих отзывов о нем. Наоборот, все поминали его добром.

Вскоре он перешел преподавать математику в неполную среднюю школу, а затем уехал в степной район Крыма, но Алушту часто навещал. За свою работу он в числе немногих учителей Крыма был награжден орденом Ленина.

Мой отец, Петр Сергеевич Сергеев, проработал учителем Тихомировской школы много лет со дня ее основания. В отличие от Павлова он был добряк. Он очень любил детей, а дети любили его. На этой взаимной любви у него все держалось. Он часто ходил с учениками на экскурсии, во время которых много рассказывал им интересного. Один раз даже ходили пешком в Симферополь, чтобы ознакомится с музеями. На эту экскурсию отец взял и меня.

И еще не могу не вспомнить учительницу Реймере Ирину Андреевну. В Алушту она приехала из Сибири. У нее было что-то неладно с легкими, и врачи посоветовали ей сменить климат. С ней у меня был связан эпизод, оставивший след на всю жизнь.

Близилось Рождество и новогодний праздник. Елку, а вернее сосну мне достали, а вот игрушек у меня не было. Ирина Андреевна, узнав про мою беду, сказала:

— Юра, я тебе дам школьные игрушки. Школу закрыли, и они лежат без применения. Когда праздники пройдут, ты мне их возвратишь. А одну игрушку, которая тебе понравится больше других, возьмешь себе на память.

Прошли праздники, и надо было возвращать игрушки. Тут я вспоминаю, что только одну игрушку я могу оставить себе. А мне одинаково нравятся три игрушки. Я оказался в затруднении: какую из них выбрать? «А что, если, — подумал я, — оставить себе три? Но мне разрешено взять одну! Нет, это будет нехорошо...»

Оставил себе одну. Остальные сложил в коробку. «Завтра надо будет отнести», — подумал я.

И вот на другой день — снова сомнения: «А может быть, она не заметит? Неужели она помнит все игрушки? А как же боженька?

Ведь он-то все видит! Как говорили моя бабушка и мой отец в школе...» Однако кончилось тем, что я оставил все три игрушки. Ирина Андреевна спросила, когда я возвращал игрушки:

— Ты взял себе то, что я разрешила?

У меня екнуло сердце, но я все же ответил:

—Да!

— Сколько игрушек ты себе оставил? — спросила она. Вдруг почувствовал, что не я отвечаю, а кто-то другой во мне,

наперекор мне. — Три, — твердо сказал я.

— Ну вот, сейчас скажу тебе, что с тобою происходило, — спокойно произнесла она. — В тебе боролись с переменным успехом добро и зло. И все-таки добро победило. Оставь себе все три игрушки!

С тех пор минуло 70 лет. А мне кажется, что все это было только вчера.

<<< Детский театр Школы старой Алушты >>>


SpyLOG Рейтинг@Mail.ru
Алушта.org